Завтра — к директору

Завтра — к директору!
Категории:
Традиционно
Служебный роман
Случай

Я воспитываю сына один, без жены. Мать Андрюшки и сейчас, верно, валяется в чьей-то постели. Я отсудил у нее Андрюшку еще тогда, в самом начале, и с тех пор нам с ним весело…

Нет, мы отлично понимаем друг друга! Я и Андрюха — лучшие дружбаны. Мы и во все игры режемся вместе, если я успеваю. Но в коллективе Андрюху не понимают. Еще когда он был в детском саду, пошли проблемы, а как в школе оказался — я и забыл, что такое спокойные вечера. Все на него жалуются, как перебесились просто, будто мой Андрюшка — маньяк какой-то, а не нормальный пацан.

Особенно достает эта его Ксения Эдуардовна. Парень уже в четвертом классе, уже свои мозги есть, а она все придалбывается к нему, «поговорить» оставляет, в душу лезет… Пусть лучше сделает так, чтобы в ее классе Андрюшку нормально понимали, и девки не ябедничали на него на каждом уроке! Дисциплинка, тоже мне. Только и покою Андрюшке, что дома. Приходит домой, как в бункер спасаться, мыслимое ли дело?

Вот и сейчас: принес дневник, а там — нервным дамским почерком: «Завтра — к директору! С отцом!» Я такой почерк куриным называю…

Специально хотел не пойти: что я, в самом деле, мальчик, что меня на ковер вызывают? Но потом все-таки решил: пойду. Расскажу этому директору все по понятиям. Если нормальный мужик — должен понять…

***

Пришел. Стучусь в дверь с табличкой: «Директор школы No.13 Маленко К.Э.» Констатин Эдмундович, что ли?..

— Войдите! — раздается писклявый голос, и я раскрываю дверь.

За столом сидит девиццо. Красивое, черт подери, давно таких не видел: морда — персик, глазки черешнями… Вся — как наливной плодик, свежий и вкусный до щекотки. И светлые волосы завитками. Откуда она тут взялась, думаю я. Для училки — малявка еще: лет двадцать максимум, и то, если накрасится. Секретутка, что ли? Да нет, вроде ж сидит в предбаннике старая крыса в очках… Видно, родственница директору, племяша или кто; а очень может быть, что и обожаемая доця…

— Солнышко, — говорю, — будь здорова, а где директор?

— Директор? — она так переспрашивает, и смотрит на меня, как солдат на вошь. И густо краснеет.

— Ну да, директор, терпеливо объясняю я. — Маленко Ка Э. Ты читала вывеску на дверях, когда входила сюда, радость моя?

— Чи… читала.

Гримаса на пунцовом личике вдруг перешла в улыбку, такую славную, что… эх! Но улыбка тут же стерлась, будто ее выровняли утюгом.

— Читала. Маленко Ка Э — это я. Я — директор. И… у нас принято обращаться к директору несколько иначе. Не «солнышко» и не «радость», а Ксения Эдуардовна. И желательно на вы. Если получается…

На личико-персик снова вернулась улыбка — до того обалдевший, видно, у меня был вид.

— Ааа… эээ… Значит, это ты… вы… та самая Ксения Эдуардовна? А сколько же… вам лет?

— Столько, сколько есть. Да, я Ксения Эдуардовна, не знаю только, та самая или не та. А с кем имею честь?

— Эээ?..

— Кто вы?

Блин, вот попал! Такой дурацкой ситуации у меня еще не было. Я еле сдерживался: было очень трудно называть это чудо в перьях Ксенией Эдуардовной. Хотелось потрепать ее по пунцовой щечке, хотелось взъерошить ей кудряшки, да и… чего там говорить!

Запинаясь, я объяснил, кто я такой и зачем пришел.

— …Нет, «просто Валерой» вы будете, когда выйдете из школы. Так как вас по отчеству?.. Итак, Валерий Петрович… а где Андрюша?

— Он приболел. Вчера еще носом шмыгал. Я решил его не таскать. А что, по вашему, он должен…

— И правильно решили. Пусть поправляется; а мы с вами прекрасно поймем друг друга, я уверена. Валерий Петрович…

Она встала и начала ходить по кабинету. Я продолжал стоять: она забыла усадить меня. Голос у нее дрожал, хоть она изо всех сил старалась быть строгой и внушительной:

— Нам нужно поговорить. О вашем мальчике. Понимаете, он… Он ведь у меня, я веду его класс, 4А. И вот… Он проявляет себя странно. Очень агрессивный. Особенно к девочкам. Хоть он не такой, ведь я вижу. Знаете, как дети… особенно в этом возрасте: влюбился — дернул за косу… Но что-то заставляет его целенаправленно мучить девочек, делать им гадости. Просто до садизма доходит…

— Э! Вы тут мне не рассказывайте, — перебил я…

— Не перебивайте, пожалуйста. Дослушайте меня. Я пыталась поговорить с нем. Он странный. Он не идет на контакт. Вначале он вообще не хотел со мной говорить. Просто сидел и молчал. Но потом я разговорила его. Чуть-чуть. И он сказал мне, что все девки суки, и он их ненавидит. Я… я повторяю дословно то, что говорит ваш сын. Вы понимаете меня? Откуда у него такой настрой? Что вы на это скажете?

— А то скажу, Ксения Эдуардовна, радость моя, — говорю я, — что я не люблю, когда на моего сына вешают всяких слонов. Будто я его не знаю! Вы из него прямо какого-то маньяка делаете! Что он вам сделал?

— Ну как же вы!.. Я же с вами поговорить хочу. О вашем ребенке! Я ведь тоже за него переживаю, они все мне как родные, он и мой тоже чуть-чуть…

— Э нет, вот это не надо! — Тут меня зло взяло, не знаю, прямо взбесился. Стоит тут, понимаешь, в дочки мне годится, великое цабэ, «директора» из себя корчит… — Вы его воспитывали? Вы нянчили его? Памперсы меняли? Вот и не надо! У самой дети будут, тогда поймешь, что к чему!

— Не… не смейте со мной так! Ну что вы за человек! Вы… — в ее голосе уже звенели слезы, хоть она и старалась изо всех сил. — Вы что, не понимаете, что это все не случайно? Вам же человека воспитывать, не игрушку, а человека! Маньяка, говорите? А откуда маньяки берутся, вы думали? Думали?!

— На надо учить меня, как воспитывать моего сына! Учит меня! Да что ты знаешь об этом? Рассказала свои буковки-цифирки, и все, домой? Да тебе еще… Да ты…

Я замолк, потому что Ксения Эдуардовна вдруг упала на стул и разревелась.

Женских слез я не выношу. Я не знаю, что с ними делать. Когда женщина плачет, я чувствую себя и дураком, и кучей дерьма одновременно.

— Ну… ну что ты… ну что вы, Ксения Эдуардовна? Ну… погорячились малость, ну с кем не бывает? Вы это… не серчайте, если что не так… Ксения Эдуардовна!

Она всхлипывала так горько, что я не выдержал и подошел к ней.

Ревела она точно, как маленькая девчонка: хлюпала носом и размазывала все, что можно, по лицу.

— Ну… ну простите… прости меня, пожалуйста! Я не хотел тебя обидеть. Ну… вот уже всю красоту размазала. Ксения Эдуардовна!.. Хотите, я на колени встану?

Я и в самом деле взгромоздился на колени.

— Ну что вы… ну как же… Простите меня, я не хотела… Я… я… — Она кинулась поднимать меня… и мы впервые прикоснулись друг к другу.

Не знаю, что это было: будто искра какая-то… Вроде ничего не изменилось, но… она уже не была Ксенией Эдуардовной. Она была несчастным существом, плачущим рядом со мной, вот тут, совсем близко… Дистанция между нами куда-то исчезла, и я тронул Ксению Эдуардовну за плечо. Она не отпрянула, и я легонько обнял ее. Мне очень хотелось утешить ее…

Лучше бы я этого не делал. Почувствовав тепло, Ксения Эдуардовна вдруг ткнулась мне в плечо — и разревелась вдвое сильней. Ошеломленный, я обнимал ее, гладил по спине, по голове, шептал ей какую-то хрень, — а она бормотала сквозь слезы:

— Го… говорила мне мама: «Ксюшка, не иди в директора! Они тебя там сожрут все!» А я… я дура, я думала, что меня тут все люююююбят!.. Любимая ученица!.. И выбрали ведь, не навязывалась… Как Иван Христофорыч умер, так никто не хотел, все только меня предлагали. «Талантливая наша, перспективная»… А я только второй год тут… Думала: раз предлагают — будут любить, поддерживать… А всем на все наплевааааааать!.. На детей наплевать, на все! И на меня орут, как на шавку какую… За школьницу принимают, говорят: «ты из какого класса такая, вся из себя?» А мне уже двадцать три… Гэээээээээ!..

— Не надо, ну не надо, Ксюш, — гладил ее я. — Не надо. Я уверен, ты отличный директор. Видела, как я тебя испугался? У тебя очень солидный вид…

— В управлении меня это… Как со шлюхой какой-нибудь… Или орут, издеваются… Родители с дерьмом мешают… Ты думаешь, у меня сердце не болит за твоего Андрея? Думаешь, меньше болит, чем у тебя?

— Ну прости меня, Ксюш, я был неправ. Простишь?

— Не знаю… Гээээээээээ!..

Новая порция рева была уже невыносимой. Позабыв о приличиях, я сгреб Ксению Эдуардовну, несчастную девочку Ксюшу, — и стал покрывать поцелуями заплаканные щечки, а потом и лоб, и ушки, и шею…

Мой порыв был неожиданным и для меня, и для Ксюши.

Наверно, поэтому она не оттолкнула меня сразу… а через секунду уже было поздно. Уже поцелуи были уместнее слов, и Ксюша подставлялась мне, и запрокидывала головку, и я чувствовал, как стремительно тону в ней, как в горячем водовороте. Ксюшенька пахла тонкими духами, как ландыш…

— Ксюша… Ксюшенька… Ну не надо… Ты же славная… Ты замечательная… Ты чудная такая девочка… талантливая… красивая… Ты же чудо… Не плачь, Ксюшенька… — говорил я ей, обцеловывая нежную кожу, соленую от слез. Ксюша уже не всхлипывала, а только шумно и часто дышала — тем чаще, чем сильнее я целовал ее, сходя с ума от ее леденящей прелести. Губы мои щекотали нежную шейку, ключицу, спускались ниже, ниже…

Хмель ее тела ударил мне в голову, и я позабыл обо всем на свете. Не прекращая целовать ее, я расстегнул блузку, нащупал нежную кожу под ней… Ткань понемногу сползала с плеч, тоненьких, славных, и открывала два молочно-пухлых шара, стянутых кружевным бельем…

— Не надо… — робко шептала Ксюша, когда я расстегнул сзади. — Не надо, пожалуйста, — хрипло просила она, когда я потянул бретельки с плеч, спустив белое кружево вниз и освободив шары из плена.

Выпущенные на волю, они заколыхались и уставились на меня отвердевшими пиками. Никогда я не видел такой большой и трогательной груди…

— У вас слишком роскошная грудь для директора, Ксения Эдуардовна, — говорил я, втягивая в себя нежный сосок и сдавливая пальцами другой.

Ее груди — мягкие, податливые, как колобки — вздыбились вверх и вибрировали под моими пальцами, упрямо выпирали вперед, царапали набухшим соском мне щеку… Это было невыносимо. Смертельно хотелось нырнуть в эту бессовестно-тугую плоть, окунуть туда горящий ствол, утопить его в сладком океане…

Никогда еще я не был так пьян женским телом. Ксения Эдуардовна давно уже скулила, шепча время от времени «не надо», а пальцы ее бессознательно ерошили мне волосы.

— Не бывает таких сладких директоров. Таких нежных-нежных… вкусных… — бормотал я, мучая тверденький сосочек и заставляя Ксюшу хрипеть и биться в моих руках.

Где-то там, на задворках сознания, я понимал, что все это не лезет ни в какие ворота. Да и Ксюша понимала… Но… пухлые полушария, набухшие от любви, и все Ксюшино теплое тело, полураздетое, трепещущее, и невидимые искры, трещавшие между нами – все это было и сильнее, и важнее, и… Нас тянуло друг к другу так, что мы дрожали жадной, смертной дрожью, и в ушах звенело, как перед обмороком.

…Все-таки я оторвался от нее и глянул в блестящие, сумасшедшие глаза. Ксюшенька вся растрепалась, мордочка ее была измазана растекшейся тушью, рот полуоткрыт, как у маленьких детей, когда они удивляются или переживают…

Я спросил взглядом: «да?»

— Не надо… – снова шепнула Ксюша… но взгляд ее кричал мне — «ДААААААА!..» — и я прильнул к ее губам.

Ксюша моментально ответила мне — жадно, отчаянно… подалась навстречу — и я почувствовал, что меня уже нет, а есть только губы, и языки, и тела, и неизбывная сладость, обволакивающая меня сверху донизу, как засахаренный орех…

Девочка совершенно не умела целоваться, но хотела меня так зверски, что искусала мне все губы. Мы тащили друг с друга шмотки, не прекращая поцелуя, тянули и рвали прочь проклятую ткань, пока не обожгли друг друга голыми животами и грудями. Тоненькая большегрудая Ксюша бодала меня сосками и лезла на меня, как обезьянка. Глаза ее совершенно затуманились, и язычок, ждущий моих ласк, высовывался из полуоткрытого рта, как жало. Я безуспешно пытался стащить с нее юбку, — и прохрипел:

— Помоги…

Она расстегнулась, я рывком оголил ей бедра, даже не любуясь кружевными трусиками, мокрыми, как носовой платок, — повалил ее на пол, лихорадочно рванул брюки, добыл свой агрегат, не желающий добываться из проклятых тряпок…

Голая, стреноженная Ксюша валялась на полу передо мной и с ужасом смотрела на то, что у меня между ног.

— Ножки раздвинь… Скорей, скорей, ну что ж ты… — Я развел ей ноги — и влетел с размаху в горячее, мокрое, клейкое нутро, обхватившее ствол такой сладостью, что я взвыл, как щенок…

Она хватала воздух ртом, — а я ебал ее, мял ей грудь и умирал от звериного, первобытного кайфа. Через две секунды она уже отчаянно подмахивала мне, закрыв глаза — то ли от сладости, то ли от стыда, — и плотненько обтягивала меня стенками влагалища, упругими и нежными, как вся она.

Я чувствовал благодарность всего ее женского хозяйства, распахнутого навстречу мне, как цветок навстречу дождю, — и отдавал девочке свою силу, вламываясь в нее по уши и доставая до самой ее голодной, влажной матки. Агрегат у меня и так здоровенный — а на Ксюшу он налился, как бивень мамонта. Ксюша корчилась, хрипела и выгибалась подо мной, и сжимала меня стреноженными ножками, и притягивала руками к себе, чтобы я оплодотворил ее везде, сверху донизу, с головы до ног…

Я так скакал на ней, что мы ехали по ковру ее кабинета, пока не уперлись в плинтус. Угол стены ограничил ее, и теперь я мог вламываться в нее еще глубже и плотнее — до боли в лобке и в сплющенных яйцах.

— Вот я и загнал тебя в угол, — прохрипел я, яростно шлепая яйцами по мокрой щели. Ксюша вскрикнула и открыла глаза. Эта мысль, видно, впечатлила ее, потому что бедра ее вдруг завелись, как качели, с каждым толчком набирая обороты, а грудь выгнулась дрожащим мостиком.

Понимая, что сейчас с ней будет, и радуясь безмерной радостью за девочку, я увеличил напор, сколько это было возможно, и быстро смял руками обе ее груди. Еще, еще… и еще… не хватало последней капли, Ксюша выла белугой и смотрела на меня умоляюще, как рабыня на божество; и тогда я ухватил ее бутон, нащупал в липких складочках горошинку клитора, впился в нее пальцем, завибрировал на ней…

Вот тогда, наконец, и СЛУЧИЛОСЬ. Ксюша наливалась, набухала своей густой силой — и лопнула, и взорвалась, истекла сладкой смертью, извиваясь подо мной, как угорь.

В оргазме она пищала тоненько, смешно, по-кошачьи, и кусала губы, пытаясь запереть оргазм в себе — но он рвался из нее, и Ксюша трещала по всем швам, и наконец не выдержала — взвыла хриплым басом, стиснув меня руками и ногами и насадившись на меня до упора… Она вжалась в меня клетка к клетке, не желая потерять ни одной искры, ни одной капли семени, ни одного сперматозоида, и спазмировала всем телом, вплавленным в меня, и пожирала меня влагалищем, как дракон; а я хрипел от облегчения, осеменяя ее голодную матку…

***

Наверно, это все и решило. Двойной оргазм — такая штука, которая сближает людей раз и навсегда, что бы ни случилось потом. Если люди побыли вместе в одном теле, если они рвались едиными разрядами блаженства и боли — они вечно будут хранить в себе след этой близости, за которой только смерть…

Когда мы отходили от телесной катастрофы, лежа друг на друге, – внезапно раздался стук в дверь.

Мы взвились, как оглашенные. «Дверь-то не заперта» — шепнула в ужасе Ксюша, а я подскочил к двери, капая остатками спермы на ковер, и быстро, как фокусник, накинул щеколду.

Уффф… Успел!

— Одну минутку! Подождите! — голос не слушался Ксюши. Он не хотел быть директорским; ему хотелось только урчать и стонать, и мяукать, и вибрировать густыми обертонами, как секунду назад…

Мы одевались в панике. Как всегда бывает, вещи не слушались нас: пуговицы не желали застегиваться, ткань не хотела налезать туда, куда ей положено… С грехом пополам упаковавшись, мы сели на стулья, приняв идиотски-официальный вид. Растрепанная, всколоченная, вся в потоках туши, наполовину слизанных мной, Ксюша выглядела грандиозно, — да и я, разумеется, не лучше.

— Войдите!

Дверь грохнула, не открываясь… «Щеколда, блин!» — я рванул к двери, открыл…

И едва устоял на ногах.

— Андрюшка?! Ты… ты что здесь делаешь?!

— Я вам не помешал? — Андрюшка вошел в кабинет. Вид у него был неописуемый: хитрый, взбудораженный, и в то же время — довольный и счастливый, как у целого стада слонов. – Клавь-Семенна сказала, что уже можно.

— Клавдия Семеновна?!..

— Ну да. Она же там сидит, — Андрюшка показал в сторону приемной. — Я тут уже полчаса торчу под дверями. А она не пускает: говорит — заняты. Да ты и сам слышишь, говорит. Дай людям побыть наедине, а сам выйди, нечего тут торчать. Иди в коридоре погуляй, я тебя позову… И позвала. Говорит: вроде уже можно…

— А… а… — Челюсть у меня отвисла, и я с трудом шевелил ею. — А… чего же ты приперся? С температурой? Я же сказал тебе дома сидеть?!

— А я пришел, чтобы ты тут Ксению Эдуардовну не побил, — хитро прищурился Андрюха. — Она такая классная! Я только вчера понял… Когда папаша Анькин пришел, мордоворот конкретный, хотел меня по стене размазать — а она его за шиворот из класса!.. Хоть и вдвое ниже его… Ксения Эдуардовна, папка вас не сильно того? Он у меня горячий, бешеный немножко, но вообще хороший…

Когда мы выходили из школы – втроем, держась все вместе за руки – старый вахтер внятно произнес нам вслед:

— Директор, тоже мне. Девчонка…

— Вы что себе позволяете?! Вы как разговариваете с директором?! А ну встать! Быстро! Распустились тут! Комиссия придет – быстро вас в чувство всех приведет! Ксения Эдуардовна, по-моему, вы слишком добры к подчиненным! – орал я, а пунцовая Ксюша снова расцветала своей невозможно милой улыбкой…

У нас также ищут:

школьницу ебут в подвале, девочки трахаются порно онлайн, порно девушки кончают от оргазма, голая грудь в сперме видео hd, мама легла с сыном инцест, Стерва нежно ласкает пилотку длинными пальцами, выебал азиатку пока муж, Вставил блондинке раком и отжарил как последнюю сучку, папа трахнул дочек, со взрослыми трахаться, японские инцест шоу i мать и сын, брат трахнул сестру ночью смотреть, тину кароль ебут видео, кончить между больших грудей, смотреть порно русский инцест онлайн в хорошем качестве бесплатно без регистрации, зажали и ебут, волосатую киску жены трахнули с другом, как выебать 2 баб, порно инцест по русски скачать бесплатно и без регистрации для смартфонов, насти каменской трахнули, не сдержала сквирт, порно видео изнасилования матери инцест, хорошо трахнул подругу смотреть онлайн, инцест клипы смотреть, трахнул молодую порно онлайн, сын маму трахает инцест рассказы

каштановый гель от варикоза
крем от варикоза ксения
какие лекарство от боли в суставах
хорошие кремы от варикоза
Купить Varitox крем от варикоза в Кременчуге
гель хондропротектор для суставов
мазь от варикоза левомеколь
какие мази лучшие от варикоза
какие таблетки от болей суставов
индия мазь от варикоза